“Мы вышли на совсем иной качественный уровень” - Саймон Чернявский, генеральный директор агрохолдинга “Мрия”

13.09.2017

ынешний руководитель агрохолдинга “Мрия” Саймон Чернявский пришел в компанию как антикризисный менеджер.

Спустя два с половиной года после назначения он все так же, в прямом смысле слова, “тушит пожары”, улаживает конфликтные ситуации с фермерами, претендующими на земли компании, и налаживает бизнес-процессы в холдинге, которому все предрекали крах.

Как ему это удается и виден ли свет в конце туннеля, г-н Чернявский рассказал в эксклюзивном интервью БИЗНЕСу.

— Чем живет “Мрия” сейчас?
— Этот сезон — первый, в котором мы работаем в полную силу и с новым составом команды: у нас сменились операционный директор и главный технолог. Я доволен организацией производственного процесса и в целом работой команды.

Мы начали по-иному планировать и контролировать производство, системно работать над сбором информации и аналитикой. И новый подход уже показывает свою эффективность.
Также мы активизировали реструктуризацию исторического долга компании, и во втором полугодии нашим основным приоритетом будет ее завершение.

— Насколько вы, как управленец, довольны результатом своей работы и работы команды?
— В этом сезоне доволен. Прошлый год был для “Мрии” сложным как по объективным, так и по субъективным причинам. Были и ошибки, допущенные менеджментом, в том числе и мною, и погодные проблемы в конце года. Мы изменили подходы, и в этом году я очень доволен результатом. Я считаю, что мы вышли на совсем иной качественный уровень.

— Удалось ли реализовать намеченные в начале года планы?
— Если говорить о финансовых результатах 2016 г., то, как я уже сказал, год был сложным. Были трудности и с реорганизацией земельного банка, и с парком техники, которой не хватало на обработку всего массива, и в работе менеджмента.

Осенью нас сильно подвела погода, и мы не успели убрать весь урожай. Поэтому финансовый результат прошлого года составил около $9 млн, что на $15 млн меньше плана.

В этом году мы работаем в соответствии с нашим бюджетом. План по ранним зерновым и рапсу выполнили полностью. Я рассчитываю, что урожай 2017 г. закроем с теми показателями, которые я ранее озвучивал, — $180-200 EBITDA с 1 га.

— В прошлом финансовом году у вас был убыток $314,8 млн. Каковы прогнозы на этот год?
— Этот убыток возник по двум причинам, и обе связаны с историческим долгом. Первая причина — это девальвация 2015-2016 гг., которая привела к курсовым потерям при перерасчете наших долгов и невыплаченных процентных начислений. Вторая — накопленные процентные начисления, штрафы и пени. То есть это накопленные убытки от дефолта.

— Насколько вы продвинулись в вопросе реструктуризации?
— Имплементация договоренностей с тремя из четырех наших обеспеченных кредиторов находится на завершающей стадии, мы также ожидаем, что до конца года завершим этот процесс и с нашим четвертым обеспеченным кредитором.

Что касается необеспеченных кредитов, то здесь процедура очень сложная и требует согласования многих финансовых институтов. Уже проделана большая работа: достигнута договоренность со всеми ключевыми кредиторами и совместно с ними разработан план реструктуризации, который мы сейчас реализуем.

В сентябре будем запускать реструктуризацию долга в Украине через процедуру банкротства нескольких ключевых юридических лиц. Это делается для того, чтобы кредиторы могли формально согласовать реструктуризацию долга и списание старого кредита.

— То есть это не будет банкротство “Мрии”?
— Нет. Мы используем процедуру банкротства для реструктуризации долга “Мрии” в Украине.

— Хватило ли у вас денег на уборку урожая в этом году?
— Хватило. В этом году у нас было $46 млн рабочего капитала, которого нам хватило для финансирования операционной деятельности, а часть средств — около $10 млн — нам даже удалось направить на обновление парка техники. В технику мы инвестируем уже третий год подряд, поскольку после дефолта наш парк сильно пострадал.

— В начале года было сообщение о том, что компания “Кернел” заинтересована в покупке активов “Мрии”. Тогда вы говорили, что компанией интересуются и другие покупатели. Этот интерес еще актуален? Как часто поступают предложения о продаже?
— Ни для кого не секрет, что наши кредиторы стали учредителями “Мрии” не по желанию, а ввиду сложившихся обстоятельств, и что ни один из них не является стратегическим инвестором сельского хозяйства в Украине.

Предложения по покупке активов “Мрии” поступали еще с 2015 г. Сначала многие думали, что мы не в состоянии сохранить компанию, и предлагали продать бизнес по частям.

Но позиция наших кредиторов была и остается неизменной — сохранить “Мрию” как бизнес. Наши бондхолдеры нас поддержали, в том числе и финансово. Так нам удалось сохранить компанию.

Сейчас если речь и идет о продаже компании, то только как целого бизнеса. А это — совсем другое. Это отсеивает практически все предложения. Мало кто в Украине готов инвестировать такую сумму в целом, и особенно в сельском хозяйстве.

Конечно, это может быть крупный международный стратегический инвестор. Есть несколько стран, которые интересуются сельским хозяйством в нашем регионе. Но пока долги “Мрия” не реструктурированы, сложно говорить о предмете потенциальной сделки — очень много юридических нюансов.

— Сколько предлагали за компанию? Тот же “Кернел”, например.
— Сумму предложения мы не разглашаем. Сейчас рынок земли, особенно в Западной Украине, достаточно динамичен. Мы слышим о сделках и по $800 за право аренды 1 гектара. 

Но это цена сравнительно небольших участков. Рассчитываю, что начиная с 2018 г., когда завершится реструктуризация и наше положение станет более стабильным, стоимость нашей компании будет расти.

— Во сколько вы оцениваете капитализацию компании?
— Смотря, какую методику оценки использовать. Если исходить из стоимости активов, то у нас она составляет около $150 млн. А если говорить о стоимости всего бизнеса, основываясь на оценке будущих денежных потоков, это уже другое дело.

Здесь нужно смотреть на то, сколько я готов сейчас отдать за те прибыли, которые смогу получать через энное количество лет. На нашем земельном банке в год можно заработать $50-60 млн. 

Для нашей отрасли используется мультипликатор 5-6 — это $250-350 млн в зависимости от инвестклимата и видения потенциального покупателя. Это вполне разумная цена для земельного банка, работающего эффективно.

— Не так давно Сергей Игнатовский, директор агрохолдинга по юридическим вопросам, сказал, что на стадии рассмотрения в судах находятся 557 дел по восстановлению прав на 4,6 тыс. га земель. 

Процесс это длительный и не особо приятный. Какими аргументами руководствуются фермеры? И какова ситуация с возвратом активов, незаконно выведенных из компании?

— Чем руководствуются фермеры, мне приходится только догадываться. Я могу сказать, чем руководствуемся мы. У нас есть договоры аренды, которые были незаконно расторгнуты или проданы другому юрлицу и которые мы оспариваем в судах в рамках законодательства Украины.

Мы доказываем, что тот человек, который расторг или продал, не имел на это полномочий и нарушил закон.

Дальше нам приходится вести диалог с нынешними собственниками, которые, по сути, купили краденые активы. А они реагируют по-разному. Есть адекватно оценивающие ситуацию. Покупая эти активы, они понимали, что есть риск и что их придется вернуть.

И они возвращают, понимая, что “Мрия” имеет на это право. А есть и считающие себя “местечковыми” авторитетами со своей правдой, со своим судом, со своим подходом к делу. Они пытаются саботировать передачу прав назад.

p 34— А как сейчас обстоит дело с “Перлиной Поділля”?
— Это как раз пример второго варианта. Компромисса мы так и не достигли. “Мрия” объяснилась в публичном поле, чтобы пресечь информационные атаки и манипуляции в свой адрес. 

В то же время оппоненты обратились с жалобой в Генпрокуратуру, и сейчас ГПУ проводит соответствующую проверку. Мы уже предоставили следователю все документы, подтверждающие законность наших прав.

Что касается спорного урожая, который юридически принадлежит “Мрие”, то мы приняли решение отказаться от какой-либо потенциальной выгоды или компенсации наших затрат и передать весь урожай со спорных земель на благотворительные цели.

Мы уже обратились к председателю Хмельницкой облгос­администрации с просьбой определить благополучателей.

— А вы сами общаетесь с руководством компаний, которые захватили земли “Мрии”?
— Не со всеми. Конкретно с представителями этой компании у меня была одна встреча, абсолютно безрезультатная. Владелец — депутат облсовета, и он прячется за своей должностью, используя админресурс.

— В начале лета прошла информация, что у “Мрии” загорелась техника на $300 тыс. Говорилось, что за поджогом стоят бывшие владельцы компании — семья Гут и их менеджеры. Нашли виновных? Чем еще донимают бывшие собственники?
— Полиция Тернопольской области серьезно восприняла этот инцидент. На территории базы находятся общежитие и склад топлива. Могла случиться трагедия с жертвами. Сложно найти виновника поджога, если он не пойман на горячем...

Но список лиц, готовых навредить “Мрии” таким откровенно криминальным способом, сильно ограничен.

Буквально за несколько дней до поджога мы выиграли несколько судов против бывшего менеджмента, который обязан был вернуть технику, украденную у “Мрии”. Похоже, поджог — это банальная месть.

Кроме того, эта база находится в 20 км от родного села Ивана Гуты, и эта территория ему потенциально интересна для развития его нового детища — компании “Аграрна Городниця”. А любые проблемы у нас — лишний повод для него выступить перед пайщиками против кредиторов и менеджмента.

— Какие еще палки в колеса вашей компании ставит семья Гут?
— На информационные атаки в свой адрес я просто не реагирую. Понимаю, что объектом нападок и клеветы стал бы любой человек, занимающий мою должность.
Более серьезные проблемы — с представителями бывшего топ-менеджмента, которые сейчас управляют земельным банком примерно в 50 тыс.га.

В основном это земли, выведенные из “Мрии” вместе с техникой. Эти люди угрожают нашим сотрудникам, пытаются влиять на суды. Действуют примитивно и незаконно.

— Это значит, что у вас есть земли, которые засевают и убирают с охраной?
— Есть, и это как раз те земли, на которых мы с ними пересекаемся. Они пытаются собрать наш урожай, используя поддельные документы, угрожают нашим механизаторам. Приходится защищаться.

— Можно ли сгладить этот конфликт?
— Заставить их ответить за свои действия по закону. Со своей стороны, и мы, и наши кредиторы уже обратились в суды в Украине и на международном уровне. Также возбуждены ряд уголовных дел, которые, к сожалению, расследуются очень медленно.

И это затягивание мне непонятно. Наше государство должно быть больше всех заинтересовано в том, чтобы привлечь к ответственности мошенников, обокравших иностран­ных инвесторов…

— Вы сами встречались с Гутами?
— Да, с отцом и старшим сыном, но давно.

— И какие у них были аргументы?
— Аргументов нет. С нашей стороны были созданы все условия для достижения компромисса. С их стороны никаких попыток договориться не было.

— Какова сейчас ситуация с организацией кооперативов в селах?
— Я считаю, что кооперативы — это наиболее эффективный способ развития предпринимательства. Это будущее сел. И “Мрия” их активно поддерживает. Мы уже помогли создать десять кооперативов — и финансово, и экспертизой.

Недавно объявили конкурс бизнес-проектов по созданию новых и развитию уже существующих кооперативов. “Призовой фонд” составляет 4 млн грн.

При этом поддерживаем разные направления: объединение молочных дворов, пчеловодов, выра­щивание овощей и ягод — все, что потенциально может приносить доход пайщикам и их семьям.

Еще хочу что-то сделать со сбором и переработкой отходов. Теоретически подобный проект может задействовать много людей в селах и принести огромную пользу с точки зрения экологии. Мы уже запустили небольшой пилотный проект в Тернопольской области. Посмотрим на результаты и будем его масштабировать.

— Как селяне относятся к этому?
— У нас есть два кооператива, которые мы, по сути, “насадили”. И мы видим, что без инициативы нет результата. Когда человек создает не сам, а за него это делает компания, получается, что все, что его интересует, — это зарплата. То есть человек относится к кооперативу, как к месту работы, а не как к собственному бизнесу. Должна быть инициатива снизу.

Лучше идут дела у малиновых кооперативов. Люди увидели реальные результаты и хотят скопировать то, что уже сделано. Это все делается не в рамках “Мрии”. Мы просто подали идею, помогли финансово и экспертизой. Дальше это уже собственный бизнес селян.

— Как вы думаете, почему люди не особо стремятся в кооператив?
— Как и в любом проекте, здесь нужен эффект критической массы. Когда три человека нашли общий язык, нашли капитал, то найти следующих 30 человек — уже не такая проблема. Самые большие усилия — всегда в начале, когда вы ищете этих первых трех.

К тому же инфраструктура у нас в плачевном состоянии, особенно дороги. Покупатели иногда просто отказываются ехать за продукцией.

На мой взгляд, будущее сельского хозяйства в Украине связано с объединением малого и среднего производителя. Нужно развивать структуры. Как в Великобритании или США: объединились местные фермеры, построили элеватор, и он общий.

Да и чего скрывать: у наших людей остались пережитки советского прошлого, они не могут отличить колхоз от кооператива. От этого и недоверие к проекту. Только успешные примеры сломают этот стереотип и создадут необходимую критическую массу.

— Какие задачи перед собой лично вы ставите до конца года?
— Как я уже говорил, цель — это выполнить бюджет по сбору урожая. Также нам нужно завершить реструктуризацию, и фактически эти два пункта для нас во главе всего.
А мои личные цели: я, наверное, хочу, чтобы в следующем году у меня хватило времени на саморазвитие.

Сейчас я полностью сосредоточен на управлении компанией. Хочу найти возможность развивать себя и в других областях. Но это будет зависеть от выполнения двух первоочередных задач, которые я назвал.

— Как вы “перезаряжаетесь”? Все-таки работа кризис-менеджера тяжела.
— Пару часов с семьей — и я разгружаюсь. Забываю обо всех проблемах. Я думаю, если бы у меня не было семьи, я находился бы в большем стрессе. Иногда на выходные удается вырваться в Одессу, Будапешт, Львов и отвлечься на 48 часов. Такие короткие путешествия дают мне “перезагрузку”.

— Вы видите себя не в аграрной сфере?
— Хотелось бы расширить свой функционал. Не только управлять растениеводством. Я вижу, что самые успешные аграрные компании в мире — интегрированные. Сейчас огромные капиталы направляются в агро- и биотехнологии, которые принесут большие изменения в наш сектор. Это очень интересно, так что развиваться есть куда, главное — задаться целью.

 

Бизнес

пальмовое масло, современные технологии производства здоровой пищи