Украинский мед всё активнее занимает лидирующие позиции на мировом рынке

12.11.2015

Украинский мед всё активнее занимает лидирующие позиции на мировом рынке. Однако увеличение объемов экспорта — не единственная тенденция, характеризующая состояние отрасли.

О реалиях и перспективах развития пчеловодства, о качестве меда и его экспортной стоимости мы поговорили с генеральным директором «Украинской Медовой Группы» Сергеем Грынем.

Сергей Иванович, является ли наращивание экспорта показателем того, что пчеловодство сейчас находится в состоянии подъема?

Сергей Грынь: Конечно. Ведь помимо увеличения объемов сбыта есть и другие значительные перспективы для дальнейшего развития отрасли. Не обходится и без сложностей, но они присутствуют всегда, это естественный процесс.

Что позволило увеличить рынок сбыта украинского меда?

Сергей Грынь: В первую очередь хочу отметить улучшение контроля за качеством меда. Многие украинские компании-экспортеры либо создали собственные лаборатории, либо используют зарубежные лаборатории. Безусловно, это повышает гарантии качества

Какие виды меда производят в Украине и какие из них используются для экспорта?

Сергей Грынь: 70-80% украинского меда — это подсолнечный мед. По понятным причинам он же является основным продуктом, который идет на экспорт. Дополнительно Украина производит гречишный, акациевый, липовый мед — это те виды, которые доступно приобрести в розничной торговле. Есть и другие разновидности, но они считаются эксклюзивными, и официальная торговля по ним практически не ведется.

Какие регионы являются основными поставщиками меда? Где в Украине пчеловодство развито более всего?

Сергей Грынь: Преимущественно пчеловодство сосредоточено на востоке и на юге — там производится основная масса товарного, подсолнечного меда. Если рассматривать запад и центральную часть Украины, то в дополнение к меду из подсолнуха, там производят гречишный и липовый мед.

Восток Украины — наверняка Вы имеет в виду не Луганскую и Донецкую области? Иначе как бы тогда удалось увеличить экспорт?

Сергей Грынь: К сожалению, это именно Донецкая и Луганская области. Но к счастью основные сельскохозяйственные районы в них находятся на территории, подконтрольной Украине. Конечно, часть их мы потеряли, но это восполнилось за счет производства и поставок из других регионов.

А куда экспортируют украинский мед, расширяется ли география сбыта?

Сергей Грынь: Активнее всего — в европейские страны (Польшу, Францию, Германию) и США. Планируем детально изучить рынки сбыта в Азии (в частности, Китай) и на Ближнем Востоке, но пока туда нет активных поставок. Раньше экспорт был на Россию, причем не только легальный, но и скрытый, полуконтрабандными путями. Европа и США очень требовательны к качеству, но мы успешно там конкурируем.

Как Вы думаете, есть ли сейчас нелегальные поставки, контрабанда в РФ?

Сергей Грынь: Я думаю, её практически нет. А если и есть — то в каких-то минимальных, несущественных масштабах. Ведь раньше основной поток теневой торговли шел как раз через районы Донецкой и Луганской областей — те, которые сейчас перекрыты. Мед, который там сейчас производят, может, он и поставляется. Собранный в районах, которые контролирует Украина, туда не идет. К тому же, цена украинского меда уже практически сравнялась с ценой российского, а иногда даже и его дороже. Раньше наш продукт был дешевле, особенно если он шел без налогов, нелегально, это было экономически очень выгодно. Отмечу, что это не были какие-то фуры, скорее, всё происходило в частном порядке, т. н. «лесными тропами». Просто это было массово, и по итогам года получались значительные объемы.

Вы сказали, что европейцы и американцы очень требовательны к качеству, и наш мед в этом отношении очень конкурентоспособен. Не означает ли это, что всё лучшее уйдет в Европу? Будет ли товар, предназначенный для внутреннего потребления, таким же качественным, как и для экспорта?

Сергей Грынь: Тот мед, который продается в официальных сетях (упакованный, с сертификатом), — он такой же, какой идет в Европу. За это отвечают основные фасовщики меда. Ведь в Украине требования к качеству почти такие же, как за рубежом, а иногда где-то даже более серьезные. Например, это касается гидроксиметилфурфурола (результат распада фруктозы - авт.).

Но есть проблема с «базарным» медом. Продукт, который не идет на официальный экспорт, не продается официально в магазинах, «выплескивается» на рынки, в придорожную торговлю. И мы видим разного рода «пасечников» в скобках, которые стоят и говорят: «У меня самый лучший мед в мире». Но в реалиях 60-80% этого меда не проходят требования по качеству.

Но ведь то, что продается на стихийных рынках, возле дорог — это не только мед, который не прошел контроль качества, но и тот, который его не проходил?

Сергей Грынь: Конечно, ведь мы не контролируем мед на стихийных рынках. Нам приходит много образцов или партий меда. Мы делаем входной анализ, и если он нас не устраивает, мы его отдаем обратно, и этот продукт нам больше не поступает. Точно так же делают другие компании-экспортеры. Этого меда достаточно большое количество, его куда-то нужно продать — и он уходит в базарную торговлю. Я уверен, что там много и хорошего меда, просто они никогда не делают анализы. Проверить мед на антибиотики — это очень дорого, и делать его на одну партию в 200 - 500 кг — не имеет смысла. В Украине, кроме частных лабораторий, для этого есть только 2 официальные. И один такой анализ стоит порядка 2,5 тыс. грн.

Откуда в меде берутся антибиотики?

Сергей Грынь: Если лечение пчел проводится антибиотиками, которые запрещены (многие пасечники, отдавая дань традициям, именно так и делают), их следы остаются в меде, и Европа такой продукт не покупает. Соответственно, он появляется только в базарной торговле, потому что Украина тоже четко регламентирует наличие антибиотиков.

Какие еще требования по качеству, помимо проверки на антибиотики, предъявляются к меду?

Сергей Грынь: Второй основной показатель — гидроксиметилфурфурол (ГМФ). У нас в Украине к этому показателю требования даже более суровые, чем в Европе. Если мед был сильно перегрет (а при термообработке качество его падает), то в Украине официально он продаваться не может, только в стихийной торговле. Сколько бы методик не существовало, обычному покупателю практически невозможно определить наличие антибиотиков, или уровень ГМФ в меде. Несколько лет назад мы выборочно проехались по некоторым рынкам, скупили образцы и проверили — 60% меда там было некачественного. Но это мы делали 1 раз, для себя, чтобы приблизительно понять, что там происходит.

Вы упомянули, что вместе с положительными тенденциями наблюдаются и негативные моменты развития отрасли, какие?

Сергей Грынь: Если снова касаться экспорта, то конъюнктура рынка на сегодня такова, что цены на украинский мед падают. Снижается и рентабельность этого бизнеса. Но это глобальная тенденция. Падение цен на нефть повлекло за собой падение цен на сырье, на основные продовольственные товары, и на мед в том числе. Выживают в этих условиях только сильнейшие компании. К тому же, сегодня наблюдается слабый спрос на украинский мед. Покупатели видят, что цена падает, и понимают, что завтра продукт может быть дешевле, чем сегодня. Все ожидают, какая будет урожайность в Аргентине, какой там будет мед, возможно, будет дальнейшее снижение.

А как влияет урожайность в Аргентине на украинский мед?

Сергей Грынь: Мед из Аргентины — основной продукт, который идет на рынок Америки. В США примерно половина меда своего производства, а половину им нужно купить. Когда там появился украинский мед, он создал достойную конкуренцию аргентинскому, ведь качество его хорошее, а цена — дешевле. Сейчас экспортеры из Аргентины имеют достаточно большие остатки, за прошлый сезон они продали не весь мед. Цена на него падает, соответственно, снижается и стоимость украинского меда, который еще не настолько крепко укоренился на американском рынке, как мед из Аргентины.

Если от мировых тенденций перейти к сложностям развития отрасли в Украине, что бы Вы выделили?

Сергей Грынь: В первую очередь это мелкий производитель. У нас в Украине порядка 400 тыс. пасечников, средняя пасека — это 20 ульев на одного пасечника. Это очень маленькие хозяйства. Здесь на первый план выходит вопрос качества. Экспортная партия — это минимум 20 т. Они должны быть однородными. Чтобы собрать такое количество необходимого меда, нужно купить мед у 20 пасечников. А каждая пасека — это другой мед. Если у одного пасечника продукт плохого качества, соответственно, вся партия может быть испорчена. Это проблема, которую сложно преодолеть в краткие сроки, она будет решаться постепенно.

Каким образом?

Сергей Грынь: Те пасечники, которых в определенном понимании мы называем мелкими, они и сами понимают перспективы, и растут эволюционным путем. Например, у кого-то 100, у кого-то 200 ульев, а три человека объединились — у них уже 500 ульев. Им легче за ними смотреть, они дороже могут этот мед продать, им легче контролировать качество.

Второе направление — уже появляются не просто частные хозяйства, а юридические компании, которые планируют создать пасеку — кто 500 ульев, кто-то 100 ульев. Мы сейчас также готовим проект по созданию промышленной пасеки на 1000 ульев. То есть с точки зрения производителей рынок постепенно начинает укрупняться. Нам, как экспортерам, хочется от одного производителя получать большую партию по объему, и соответственно меньше рисковать по качеству. Всё больше пасечники понимают, что нужно контролировать мёд на этапе производства, еще на самой пасеке, потому что продать некачественный товар становится всё сложнее и сложнее.

Помимо этого, каковы, на Ваш взгляд, перспективы дальнейшего развития отрасли?

Сергей Грынь: Перспективы традиционные, как и для других отраслей. Мы учимся производить хороший продукт, качественный. У нас его гораздо больше, чем нам нужно для внутреннего потребления, и соответственно мы себе ищем экспортные рынки, где этот продукт потребляется. Европа близка нам географически и ментально, поэтому мы можем занять там хорошую нишу, и это будет достаточно стабильный бизнес. Точно так же рынок США очень интересен для нас. Есть цепочка «производитель-экспортер» с определенными гарантиями качества — и это будет стабильный долгосрочный бизнес. Хотя рентабельность его постоянно падает, но доход будет за счет оборота, как это происходит, например, с зерновыми культурами на сегодняшний день.

 

AgroPortal.ua